Генерал-фельдмаршал, граф П.А. Румянцев-Задунайский- уроженец Приднестровья
24.05.10

Генерал-фельдмаршал, граф П.А. Румянцев-Задунайский- уроженец Приднестровья

 

Блажен, когда стремясь за славой,  

Он пользу общую хранил,                 

Был милосерд в войне кровавой      

И самых жизнь врагов щадил;         

Благословен средь поздних веков   

Да будет друг сей человеков.           

Державин. Ода «Водопад»

         Упомянутый русским поэтом Державиным в оде «Водопад» выдающийся российский военачальник, фельдмаршал, граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский и в самом деле была таким, каким его показал нам поэт: талантливым полководцем, военным новатором, человеком, одержавшим для России ряд блистательных побед и этим повлиявший на ход мировой истории, стремившимся к почетной славе, но, в то же время, милосердным, порядочным и честным человеком, остро чувствовавшим и переживавшим ту сторону войны, которая не связана с почестями.

         Происхождение будущего графа и фельдмаршала, родившегося в 1725 году, очень интересно. Мать его, красавица Мария Андреевна, урожденная графиня Матвеева, отпрыск старинного боярского рода, была выдана императором Петром I за неродовитого, но близкого к престолу человека, царского денщика - Александра Ивановича Румянцева. Однако все придворные хроники тех времен утверждают, что отцом молодого Румянцева был сам император Петр. Будучи беременной четвертым ребенком и своим единственным сыном, Мария Андреевна проживала в селе Строинцы, ныне Рыбницкого района Приднестровья, где ожидала возвращения супруга из Турции. Там же, в Строинцах, и родился Петр Александрович[1], названый в честь императора Петра Первого; крестными родителями его стали император Петр Первый и императрица Екатерина Вторая. Будущее показало, что приднестровцы имеют полное право, гордится таким земляком, именитым не только своим происхождением, но прославившим свое имя в веках.

         Учителем Петра Александровича был весьма образованный Тимофей Михайлович Сенютович, знаток многих иностранных языков. Молодой Румянцев, невзирая на надлежащее домашнее воспитание, отличался бурным жизнелюбием. Как пишет его официальный биограф: «Он удальством превосходил товарищей, пламенно любил прекрасный пол и был любим женщинами, не знал препятствий», и о его забавных проделках в те времена ходило немало анекдотов. Но, отдавая дань молодой энергии, Румянцев, тем не менее, успешно строил собственную, единственно достойную дворянина тех времен, военную карьеру.

         Первый успех пришел к нему во время Семилетней войны России с прусским королем Фридрихом II. 19 августа 1757 года, у деревни Гросс-Егерсдорф, русские войска впервые столкнулись с войсками Фридриха. Начало этой битвы было для русских ошеломляюще неудачным - построенные по всем правилам прусские войска, стремительная атака тяжелой немецкой кавалерии, смявшей передовые русские полки - казалось, поражение в этом бою было неизбежным. Но... Молодой генерал-майор Румянцев, стоявший со своими четырьмя полками кавалерии в засаде, не получивший никаких приказов от начальства и ориентируясь только собственным опытом, нашел путь через лес, огораживавший поле битвы, провел кавалерию там, где она пройти не должна была и в решающий момент обрушился на прусские войска, уже торжествовавшие победу. Стремительный удар Румянцева в тыл к пруссакам был столь дерзок, что недавние победители дрогнули и побежали с поля боя. Это был успех!

         Дальше был Кунерсдорф, завоевание Восточной Пруссии, была успешная осада крепости Кольберг, не поддававшейся до Румянцева атакам российских войск и слава, воинская слава, вызывавшая восхищение и зависть. Слишком талантливый полководец был отстранен от командования войсками и отправлен заведовать тылом. Но и там Румянцев не стал чиновником от армии. Он провел ряд мероприятий по реорганизации и обучению русских войск, особенно в отношении так знакомой Румянцеву кавалерии, которая вошла в Семилетнюю войну самым слабым родом российских войск, а заканчивала её с репутацией победительницы прусской конницы, считавшейся тогда лучшей в мире.

           В мировой военной истории чрезвычайно редки случаи, чтобы один народ выдвинул двух великих полководцев одновременно. Во второй половине XVIII века Россия дала двух военных гениев - Румянцева и Суворова, а третий - Кутузов - выступил в расцвете своего таланта в начале XIX столетия. Знаменательно, что первую боевую школу А.В. Суворов прошел под начальством Румянцева (в Кольбергской операции 1761 г.); под его же руководством «стал понимать войну» и М.И. Кутузов, молодым офицером также участвовавший в кампании 1770 г.

 После окончания Семилетней войны Румянцев был назначен императорским наместником в Украине, и в мирное время и в мирной деятельности сумел показать себя неплохим администратором. Талантливый человек талантлив во всем.

         Но истинный военный гений Румянцева проявился, конечно, в русско-турецких войнах. К тому времени турки и их союзники татары привыкли постоянно побеждать российские войска, неповоротливые, дурно управлявшиеся, тащившие на себе наследие немецкого засилья времен Анны Иоанновны. Турки думали, что они так и будут бить русских всегда. Но нет. Назначенный командовать российской армией в русско-турецкой кампании 1768-1774 годов, Румянцев переломил судьбу - он сумел победить турок в жару, в июле, в степи, у них дома. Для этого он в корне поменял тактику войны, приучал командиров к инициативе. Из каждого полка выбрал самых сильных, умных, толковых солдат, сделал их гренадерами, а самые лучшие стали егерями - они действовали самостоятельно. Артиллерия у него необычайно быстро передвигалась по полю боя, сосредотачивая огонь по вражеской артиллерии и скоплению войск. Словом, Румянцев сумел найти удивительное сочетание огня и движения. И пошли одна за другой победы. Сначала 17 июня 1770 г. при Рябой Могиле, потом 7 июля при Ларге. Наступательный темп, атака стали главным оружием Румянцева. Наконец, 21 июля - сражение при Кагуле. Тяжелое, кровопролитное, с превосходящими силами фанатичного, отважного неприятеля. За победу при Кагуле он получил фельдмаршальский жезл, а в Царском Селе соорудили обелиск в честь его подвига.

         В сентябре того же, 1770 года, была впервые взята штурмом Бендерская крепость, Румянцев, силами Главной армии прикрывавший действия командовавшего осадой и штурмом Бендерской крепости Петра Ивановича Панина, принял на себя главный удар турецких войск, тем самым дав Панину возможность успешно закончить взятие крепости, не сдававшейся до сих пор никому. Победы Румянцева в русско-турецкой войне 1768 - 1774 гг., особенно победы 1770 г. навсегда остались гордостью русской военной истории. В этой же кампании, особенно в 1771 г., а также в 1773 г. Румянцев дал первый в истории русского военного искусства образец активного действия на реках. Небольшие отряды русских войск неоднократно форсировали Дунай и, совершая короткие набеги, уничтожали живую силу противника и разоряли турецкие укрепления на правом берегу реки. В начале 1774 г. Екатерина II, предоставила ему "полную мочь" как полководцу и как дипломату. В результате Румянцев, получив возможность действовать по своему усмотрению, быстро закончил войну и заключил с турками мир. 10 июля 1774 г. в деревне Кучук-Кайнарджи, в палатке Румянцева, на барабане, был подписан мирный трактат, предоставивший весьма выгодные для России условия, и вызвавший большое неудовольствие султана. Он не хотел ратифицировать трактат и утвердил его лишь благодаря дипломатической ловкости Румянцева, руководившего ходом переговоров с султанским правительством.

         Добившись признания Турцией независимости Крыма в 1774 г., Румянцев и в дальнейшем принимал активное участие в деле присоединения Крыма к России, осуществленного в 1783 г. под руководством Потемкина. Императрица Екатерина достаточно щедро наградила Румянцева за одержанные победы: помимо производства его в фельдмаршалы, за операции за Дунаем Румянцев получил добавление к фамилии «Задунайский», за заключение мира ему были даны новые награды, грамоты и ценности.

         В русско-турецкой войне 1787 - 1791 гг. Румянцеву было поручено командование вспомогательной Украинской армией; самостоятельность его была ограничена постоянным вмешательством Потемкина и притязаниями союзного австрийского командования. Под этим двойным давлением Румянцеву пришлось менять и свои стратегические планы и даже тактику. Он вынужден был отказаться от собственной системы ведения войны, так как она расходилась с системой, принятой Потемкиным и австрийцами. В этих условиях он с изумительной гибкостью сумел выработать новую тактику, блестяще примирявшую основные начала русской военной школы с навязанными ему приемами. Эта замечательная форма военного искусства Румянцева еще мало изучена и недостаточно оценена. Между тем она заслуживает самого пристального внимания и может послужить образцом сочетания осторожности со смелостью и решительностью действий ограниченными силами в сложной и неустойчивой обстановке.

            Своей последней кампанией в Польской войне 1794 г. старый фельдмаршал руководил, не выезжая к армии, не видя своими глазами полей сражения. План ведения войны, обеспечивший быструю победу и основные направления операций, Румянцев разработал совместно с Суворовым. Эту войну Суворов, под общим руководством Румянцева, фактически закончил менее чем за полгода.

            Румянцев был талантливым стратегом, тактиком и воспитателем войск. Крупнейшее значение имела его военно-теоретическая работа, направленная на улучшение организации вооруженных сил России. Еще эффективнее была его практическая работа по воспитанию и обучению войск, улучшению порядков в армии. Устав Румянцева «Обряд службы», выработанный сначала только для действовавшей под его командованием армии, был затем принят как общеармейский. Стратегию Румянцев ставил в зависимость от политики, видел в войне защиту интересов нации. План каждой кампании и операции Румянцев подчинял общему замыслу, тщательно их разрабатывал и свои диспозиции строил на материалах, доставлявшихся ему прекрасно организованной разведкой и тщательными рекогносцировками. Конкретизируя детали плана сражения, Румянцев, однако, не связывал этим ни себя, ни подчиненных ему начальников, но, вместе с тем имел и ту твердость воли, которая необходима для принятия и последовательного осуществления решений. Насколько велика была полководческая смелость Румянцева, показывает история всей кампании 1770 г. Румянцев никогда не гнался за внешним эффектом и не стремился к тактическому успеху, если не мог перевести его в успех стратегический. Он выдвигал активность и наступление в качестве основного принципа ведения войны. Он требовал активности даже при подавляющей численности неприятеля.

          Исходя из этих положений, Румянцев высоко ценил время и учил не терять мгновения. Признавая быстроту важнейшим фактором победы, он стремился придать армии максимальную мобильность. В соответствии с этим требованием он ввел в русской армии новые боевые порядки, заложил начала применения в русской армии глубокого строя. Он же впервые ввел и стрелковые батальоны, предназначенные для действий в рассыпном строю. Высокий военный авторитет Румянцева правильно оценивали не только Суворов, Кутузов и их выдающиеся сотрудники, но и широкие круги передового русского офицерства. Румянцев также «облегчил службу», добился введения удобного обмундирования, сократил применение телесных наказаний и вместе с тем высоко поднял дисциплину. Требуя от офицеров уважения к солдату и постоянного общения с солдатской массой, Румянцев укрепил армию «обоюдной связью любви и послушания» между командным и рядовым составом и воспитанием сознательности солдат. В результате всего этого «на место всей красоты фрунта заступила привычка к сражению; всегдашние удачи родили невероятную храбрость, так что и до сих пор еще она в сердцах нашего войска не истребилась».

         Исключительные способности Румянцева проявились во всех областях его деятельности. Он обладал подлинно государственным умом и был человеком высокой культуры. Подобно Петру Великому и Суворову, Румянцев постоянно учился и много читал. Его умственные интересы были весьма широки. Он не только полностью владел военно-историческими и военно-теоретическими знаниями, прекрасно знал историю России и Европы, но был также выдающимся юристом и в частности знатоком украинского обычного права. Он был тонким ценителем искусства, собирателем картин, скульптур, книг и увлекался архитектурой.

            Многоплановый и разносторонний человек, прославивший себя и свою страну, фельдмаршал, граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский занял свое прочное место в истории Государства Российского, военной истории и в истории Приднестровья. Усилия российской армии, освобождавшей эти земли от татарских и турецких войск, освобождавшей медленно, шаг за шагом, но упорно - в этом большая часть заслуг принадлежит и замечательному военачальнику Румянцеву, по сути своей, научившему российскую армию воевать с таким сложным и трудным противником, как армия турецкая. Родившийся на этой земле, граф Румянцев вернулся сюда взрослым и состоявшимся военным гением второй половины восемнадцатого века, а сегодня, через 216 лет, он вернулся сюда и навечно занял свое место в ряду памятников Пантеона Русской воинской Славы, воздвигнутом в той самой Бендерской крепости, которую впервые смог взять штурмом.

          Бюст этого легендарного полководца был изготовлен на средства Посольства Российской Федерации. Особая благодарность за участие в этом проекте выражается непосредственно чрезвычайному и полномочному послу РФ в РМ Валерию Кузьмину, а также председателю фонда «МиР», профессору Юрию Максимову.


 


[1] В некоторых публикациях, посвященных биографии П.А. Румянцева, его место рождения указан город Москва, однако имеются прямые ссылки на то, что он родился в с.Строинцы («село между местечками Рашков и Ягорлык»)

- Материалы для биографии графа П.А. Румянцева-Задунайского. Пояснения к жизни графа Румянцева, собранные  Гоголевым // Ежемесячный исторический журнал Киевская Старина.  Март 1895 год. Киев-стр.399-401.

- Лазаревский А. По поводу ста лет от смерти графа П.А. Румянцева. Там же. Декабрь1896. Киев- стр.374-375.