Вы здесь:  / Публикации / Загадка турецких курительных трубок

Загадка турецких курительных трубок


Турецкие курительные  трубки

Как известно, самыми массовыми находками на территории Бендерской крепости являются курительные трубки, а вернее их фрагменты, так как целых экземпляров практически единицы. Поражает разнообразие изделий, цветовая гамма, наличие или отсутствие характерных узоров, но объединяет их всех один признак – высокий уровень мастерства и филигранность изготовления. Под эти находки в пороховом погребе цитадели крепости отведена целая витрина. Еще в 2008 году, при формировании музейных экспозиций возникало много вопросов, на которые тогда никто не мог найти ответы: где эти трубки изготавливались, из какой глины, откуда они завозились, как они попадали в наш регион и т.д.?

В 2009 году кишиневский скульптор Г. Постовану, изготавливающий для Бендерской крепости бюсты военноначальников, изучил представленные ему образцы трубок и сразу вынес вердикт.

 

 

Такой глины, из которой изготовлены «бенедерские»изделия в нашем регионе нет и мало того, учитывая толщину стенок трубок, изготавливали их не вручную, а с применением доступных на то время  средств автоматизации и поточного производства. Молдавский мастер взявшийся изготовить такой экземпляр вручную не смог качественно изготовить похожий образец.  До настоящего времени, непосредственно у нас в Приднестровье, этой темой особо никто не занимался, на вопросы посетителей музея в Бендерской крепости о трубках, предметно мало кто мог ответить – ни экскурсоводы, ни руководители музея.  Все это продолжалось до 2014 года пока представителю Бендерской крепости не удалось увидеть целую коллекцию полностью аналогичных глиняных курительных трубок в Музее археологии в Москве. Там и подсказали направление для поисков.  Как выяснилось, технология производства таких трубок существовала даже в советское время в Средней Азии.
На все интересующие вопросы отвечает нижеприведенная статья представителя Российского института культурного и природного наследия И. Волкова. Автор не только смог классифицировать изделия по характерным признакам, но и полностью изучить производство этих предметов с самого начала изготовления до придания им законченной формы. Также смог ответить на вопросы о месте их производства и обстоятельствах распространения изделий на территории обширной на то время Османской империи и приграничных с ней регионах.

ЧАСТНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ «ТУРЕЦКИХ» КУРИТЕЛЬНЫХ ТРУБОК ИЗ МОСКВЫ

Особой категорией керамических находок на позднесредневековых памятниках Причерноморья являются курительные табачные трубки. Вместе с тем, это, видимо, самая неизученная категория материала. Благодаря легкости перевозки, недолговечности службы каждого конкретного изделия и клеймам цехов и отдельных мастеров они вполне могут претендовать на роль «амфор позднего средневековья и нового времени».

Справедливо полагают, что трубки появились вместе с обычаем курения. Хотя по этой причине трубки часто датируют XVI-XVIII вв., необходимо признать, что само курение распространилось в Европе почти через столетие после открытия Нового Света. Первым курильщиком стал губернатор Вирджинии Ральф Лэйн. В 1586г. он научил курить лорда Уолтера Рэйли и подарил ему трубку[1]. Ее форма была заимствована у индейцев – трубки доколумбовских времен хорошо известны по изображениям на рельефах[2]. Новый обычай распространился необыкновенно быстро. К 1602 г. относятся первые клейменые английские трубки, а в 1619г. оформился цех мастеров-трубочников в Лондоне[3]. Между 1601 и 1603 гг. курение трубок широко распространилось в Египте, считается, что именно оттуда оно попало в Турцию[4]. Однако Р.Робинсон обнаружила источник, указывающий на знакомство с курением в Турции еще раньше, в 1599г.[5]. В Софии, втором по размерам городе в Османской империи, цех трубочников впервые упоминается в 1604 г.[6]. После пожара 1633 г. в Константинополе курение в стенах города было запрещено вплоть до 1650-х гг., но бороться с этим явлением было уже бесполезно[7].

Дольше других сопротивлялась новому обычаю Россия. Табак считался «чертовым ладаном», а курение — «дьявольским каждением»[8]. Первое запрещение торговли, курения и хранения табака относится к царствованию Михаила Федоровича, 1634г. Запрет был подтвержден Соборным Уложением 1649г., причем почти все незаконные действия, связанные с табаком карались смертной казнью. Здесь же указывается и основной источник товара — «литовские люди»[9]. Только в 1697г. Петр Алексеевич издал указ о свободной продаже табака «в Москве и городах»[10]. В Указе было отмечено существование тайной продажи в Великороссию табака из Черкасс (возможно, Области Войска Донского)[11]. Курение и культивирование табака распространилось с необыкновенной быстротой, и уже в начале 1704г. английский посланник в России Чарльз Вайтворт на дороге в Смоленск видел 50-60 саней, груженых дешевым табаком низкого качества, выращенным в Черкассах. Современный ему английский источник неизвестной степени достоверности указывает, что ареалом выращивания табака были Азов и восточное побережье Черного моря[12].

Как видим, ожидать появления трубок можно только с последних лет XVI в., в Восточной Европе даже позже – с начала XVII в. Реальных находок, относящихся к этому времени пока не найдено, и даже предметы конца XVII в. редки.

В советской историографии для датирования трубок наиболее часто используют широчайший интервал – XVI-XVIII вв.[13]. При этом, видимо, считают, что курение распространилось в Старом Свете вскоре после открытия Америки. Уже были изложены факты, не допускающие такой нижней даты: появление курения в Европе относится к самому концу XVI в., и с небольшим опозданием распространяется в Азии. Обычно не учитывается, что глиняные курительные трубки продолжали бытовать и в XX в.[14].

Кроме того, существует мнение, что в Азии глиняные трубки начали использоваться задолго до появления табака[15]. (В зарубежных работах это положение обычно просто постулируется: «по мнению некоторых исследователей»).

Мне известны случаи, когда советские археологи публиковали «турецкие» трубки, датируя их VIII-XIII и XIV вв.[16]. В этих случаях ранние датировки связаны со стратиграфическими ошибками. Дж.Хейс привел аналогичные примеры («турецкие» трубки часто путают с краснолаковой керамикой, есть случаи датирования их римским временем)[17]. В.Б.Виноградов убедительно показал, что трубки, находимые в погребальных комплексах Северного Кавказа, относятся ко времени не ранее XVIII в.[18].

И хотя, кажется, есть свидетельства производства глиняных курительных трубок с короткой втулкой в Юго-Восточной Азии в более раннее время (вплоть до XI в.)[19], нет ни одной находки, относящейся ранее, чем к XVII в., ни на западе Азии, ни на востоке Европы. Возможно, со временем удастся выявить трубки самого конца XVI в., но упомянутые находки из Азербайджана и Дагестана никак не могут быть удревнены до XIV в. и более раннего времени. В противном случае единичные их находки обязательно были бы известны на «чистых» однослойных городищах Поволжья. В византийских и раннеосманских комплексах в Константинополе они также не встречены[20].

С распространением курения появились два вида трубок: европейские (белоглиняные с длинным монолитным мундштуком) и «турецкие» (с короткой втулкой для деревянного мундштука). Последние были распространены в Османской империи и сопредельных странах, в том числе в России.

Остается не вполне понятным то, каким образом появились трубки с короткой втулкой для мундштука. Видимо, это стало одной из причин мнения о более раннем распространении курения в Азии. Мне кажется, в данном случае нет никаких оснований претендовать на существование преемственности в производстве между Европой и Турцией или Юго-Восточной Азией и Турцией. Технология производства трубок не могла иметь местных корней, т.к. она требует особого сырья и особых инструментов. Христианская Европа также не могла предоставить Турции «готовых» мастеров, а научение в этой области происходит только путем непосредственного контакта мастера и ученика[21].

В результате турецким ремесленникам пришлось создавать собственную технологию, получив лишь самые общие представления о ней от европейцев. При этом могла быть и была заимствована техника штамповки в двусторонних формах. Центральные мастерские долго подражали европейским, используя белую глину; у наиболее ранних турецких трубок самые длинные мундштуки, что также можно расценивать, как подражание европейцам[22].

Самым сложным процессом при производстве трубок в Европе было изготовление длинных монолитных мундштуков и подготовка глины для них. Эта операция требует специальных навыков. К примеру, на трубочной и ценинной мануфактуре Афанасия Кирилловича Гребенщикова, первом русском заводе по производству трубок, для этой цели был нанят мастер-специалист — голландец по происхождению — Арсент Кронфельт[23]. Хотя этот технический руководитель-иностранец умер в течение ближайшего года, его смог легко заменить ученик — Спиридон Иванов Политов. В Турции выход был найден очень просто: монолитный мундштук был заменен отдельной деревянной деталью. К тому же это давало неоспоримые преимущества в использовании. Следовательно, турецкие трубки можно считать собственным изобретением народов Османской империи или их ближайших соседей.

Эту категорию находок стали пристально изучать в последние два десятилетия. Наиболее полно изданы и исследованы коллекции трубок из Болгарии. Именно в Болгарии началось внимательное изучение клейм на трубках, в этой области были достигнуты значительные успехи; были выделены «фасоны» трубок, характерные для Софии и Варны, выявлены первые трубки с абсолютными датами на клеймах и т.д.[24].

Предварительная типология турецких трубок была сделана Дж.Хейсом[25]. Источником для его исследования явилась коллекция из раскопок Сарач-хане в Константинополе. Этот автор выделил серию «фасонов» и определил их хронологические рамки, впрочем,  весьма условно.

Две большие статьи были опубликованы Р.Робинсон[26]. В них были изданы коллекции  трубок с Керамика, афинской Агоры и из Коринфа. Р.Робинсон сделала несколько наблюдений,  пригодных для датирования. 1) Наиболее ранние трубки сделаны из серой глины, а на рубеже XVII-XVIII вв. их вытесняют красноглиняные. 2) У наиболее ранних трубок (по ее мнению конца XVII в.) угол между чашечкой и втулкой близок к прямому или даже больше. 3) Отверстие втулки в процессе эволюции  увеличивалось от 0,7 до 1,7см.  Эти выводы можно признать верными лишь отчасти, т.к.:

1) Известны красноглиняные трубки с отверстиями втулок  меньшими, чем у сероглиняных (№4-№№7-9 каталога);

2) В Софии, где корпорация мастеров по изготовлению трубок оформилась еще в самом начале XVII в., а в 1604г. уже была зафиксирована письменным источником, сероглиняных трубок, видимо, вообще не делали[27];

3) Трубки с датами конца XVП в. на клеймах изготовлены из красной глины и имеют достаточно выразительный острый угол между чашечкой и втулкой[28].

Публикации отдельных коллекций из Румынии, Абхазии,Грузии, Азербайджана, не дают, впрочем, целостной характеристики трубок. Издана серия трубок XVШ в. из Москвы, причем авторы публикаций считали,

что эти изделия производили на месте[29]. Бесспорных доказательств этого обнаружить не удалось и исследователи ограничились лишь упоминанием находок неиспользованных изделий.

Находок, позволяющих разрабатывать хронологию трубок, немного, подавляющее их большинство не входит в состав закрытых комплексов. Исключения единичны[30]. По этой причине, во-первых, приобретает особую ценность ввод в научный оборот даже единичных датированных комплексов; во-вторых, необходимо найти подход к систематизации многочисленных беспаспортных коллекций. Исследования в этом направлении имеют значительные особенности.

Количество групп этого материала трудно определить даже предположительно. Мастера, изготовлявшие их, специализировались только на одном виде изделий. В данном случае трубки можно рассматривать и как категорию, и как вид. Однако категория «керамических предметов для курения» может быть расширена. В нее могут входить глиняные кальяны[31]. Технология слишком специфична, чтобы можно было найти общие технологические признаки у трубок и других видов изделий. Следовательно, в данном случае невозможно вести выделение и исследование групп по широкому ассортименту изделий. В результате, даже в том случае, если удается анализировать керамический комплекс памятника, где производили какую-либо группу трубок, определить ее местное происхождение по признакам, аналогичным основной массе местной керамики, будет невозможно.

На этнографическом материале известно, что собственное производство трубок могло быть даже на сельских поселениях[32]. Следовательно, потенциальное число возможных населенных пунктов-производителей может исчисляться сотнями. Выделение массовых групп отчасти облегчено тем, что крупные мастерские (например, в Софии и Константинополе) производили огромное количество однотипных трубок, в т.ч. с клеймами[33]. Поэтому они встречаются на большинстве памятников и легко выделяются из остальной массы. Однако это явление имеет опасное свойство. Мастера-кустари предпочитали делать реплики с общеизвестных качественных изделий, а не продукцию оригинальных форм[34]. Следовательно, изделия, формально относящиеся к разным группам, могут не иметь морфологических различий.

Остается еще одна группа признаков, которые должны характеризовать каждую группу — это состав формовочной массы. Но и здесь мы сталкиваемся с серией особенностей. Глину для производства трубок могли перевозить на большие расстояния. Например, красную глину-ангоб для мастерских Константинополя доставляли из окрестностей озера Ван[35]. Даже в Крыму для производства трубок использовали клейкую глину из труднодоступных месторождений в пещерах[36]. Поскольку для прессовки в форме требуется особая пластичность материала, глина для трубок проходила специальную обработку: просев, промывание, отстаивание и т.п. В результате получалась формовочная масса практически без примесей. По этой причине петрографическое исследование трубок в общем случае невозможно[37].

Из этого, однако, не следует, что состав формовочных масс не приемлем для классификации. Различия рецептов как раз очевидны. Можно говорить лишь о том, что самые распространенные методы анализа, связанные с определением номенклатуры и количества минеральных добавок (петрографический, просмотр в бинокулярный микроскоп и т.п.), не могут быть эффективными и всеобъемлющими. Скорее всего, будущее принадлежит другому методу – количественному спектральному анализу (пока не удалось выполнить серию таких анализов).

Из всего этого следует, что для выделения огромного количества групп трубок в первую очередь следует использовать морфологические признаки, во вторую – орнаменты из оттисков индивидуальных штампов. В будущем возможно использовать количественные характеристики состава формовочных масс.

Поскольку в серьезной классификации будет необходимо оперировать многими тысячами единиц, выполнение этой работы немыслимо без создания баз данных (а также издания объемных каталогов).

При создании баз данных необходимо учитывать определенное количество качественных и количественных признаков. Часть их связана с технологией прессовки трубок.

Каждая трубка имеет втулку и чашечку – обязательные элементы. Кроме того, могут быть дополнительные элементы: венчик, валик по краю втулки, киль, диск в основании чашечки. При издании каталогов наличие этих элементов также желательно указывать, особенно потому, что два последних трудно передать мерными признаками. Создана предварительная классификация общих «фасонов» трубок[38]. При создании баз данных и издании каталогов указание на «фасон» также полезно: последующее описание должно исключать возможность отнесения рассматриваемого предмета к разным «фасонам», но емкость такого определения близка по значению к видовому определению. Морфологическое описание можно дополнить, исходя из особенностей их изготовления.

Трубки изготовлены способом штамповки в двусторонней форме[39]. Для этого во внутреннюю полость двусторонней формы клали порцию глины необходимого размера, а затем вбивали в форму клинья по направлениям втулки и чашечки. Эти клинья образовывали внутреннее пространство втулки и чашечки (рис. 1,А). После окончательного вхождения клиньев половины формы разъединяли и извлекали сформованное изделие, затем один из клиньев вытаскивали (чаще всего меньший) и покрывали трубку орнаментом – оттисками концевого штампа, зубчатого колеса, штампа-валика, реже – отдельные элементы орнамента были резными. В целом можно сказать, что та часть трубки, которая оставалась на клине, обычно бывает богаче орнаментирована.

В связи с этим появляются дополнительные морфологические  признаки. Часть из них – мерные, приемлемые для формализации. К таковым относятся: пространство, занимаемое большим клином (диаметры оснований и высота); пространство, занимаемое малым клином (диаметр отверстия втулки и длина); угол между клиньями (рис.1,Б). Форма дальнего окончания малого клина в большинстве случаев остается недоступной исследователю и из-за положения, и из-за того, что ее обычно повреждали при прокалывании отверстия между пространствами клиньев. Кроме того, внутреннее пространство трубки имеет качественные признаки: положение отверстия между втулкой и чашечкой (переходит в дно чашечки, в стенку или между ними). Определенный интерес представляет форма этого отверстия – круглая или подпрямоугольная.

Форма негативного контура окончания большого клина также может быть описана с помощью качественных признаков (обычно это очень незначительные отклонения от формы плоского основания усеченного конуса и сделать эти признаки количественными практически невозможно). Оно может быть: 1) плоским, 2) выпуклым коническим, 3) выпуклым усеченно-коническим, 4) выпуклым сегментовидным, 5) выпуклым усеченно-сегментовидным, 6) выпуклым сегментовидным с выступом в центре, 7) выпуклым ассимметричным, 8) вогнутым (с небольшим углублением по периметру и практически плоской основной поверхностью). К этому списку (кроме №6) возможны уточнения: а) со скругленными ребрами, б) с углублениями-трещинами на ребрах. За этими качественными признаками могут (если доступны измерения) следовать количественные: 1) высота изгиба (она входит в общую высоту, а в случае вогнутости выражается отрицательным числом), 2) диметр основания усеченного конуса или сегмента.

Внешнюю поверхность чашечки трубки можно расценивать как обычный сосуд (количественные и качественные признаки для описания таких форм уже стали традиционными)[40]. Однако здесь есть своя специфика. В большинстве случаев это сосуд с округлым дном, симметрия которого нарушена килем. Степень закругленности дна трудно выразить в виде четких качественных или количественных признаков. Поэтому чашечку целесообразно разделять на четыре самостоятельных элемента: 1) база чашечки, 2) основание чашечки, 3) венчик, 4) край. База и венчик не обязательно присутствуют у каждой трубки – об их наличии можно говорить только в том случае, если имеется четкое изменение линии формы при переходе к основанию чашечки (в тех случаях, когда линия, соединяющая максимальный диаметр чашечки с краем, прямая или не имеет перехвата и рельефных границ – у трубки нет венчика). При их отсутствии у трубки есть только основание и край. При их наличии общая высота чашечки состоит из суммы высот базы, основания, венчика; при отсутствии – общая высота чашечки равна высоте ее основания. Диаметр каждого из четырех элементов измеряется самостоятельно, предпочтительно в вертикальной плоскости перпендикулярной плоскости оси втулки.

Морфологическое описание втулки вызывает больше трудностей: ее длина очень неопределенна и только диаметры края и валика выделяются достаточно выразительно. С наибольшей неопределенность мы сталкиваемся при описании киля: мерные признаки для его характеристики не выделены. Кроме того, киль и валик втулки имеют дополнительный дискретный признак – они могут быть не выделены или выделены рельефной границей. Этот признак в случае наличия выделения может иметь уточнения: 1) выделен углубленными линиями, 2) оттисками зубчатого штампа и т.д. (количество линий должно быть указано отдельно).

При характеристике обработки поверхности возможно учитывать следующие признаки: 1) наличие ангоба, 2) лощения, 3) поливы, 4) орнамента, штампованного калыбом, 5) орнамента, штампованного концевым

штампом, 6) орнамента от штампа-валика, 7) резного орнамента. Естественно, отдельные элементы орнамента должны быть описаны отдельно.

Ниже дается пример описания небольшой частной коллекции керамических трубок в формализованном виде, приемлемом для введения их в машиночитаемую базу данных. Коллекция принадлежит В.И.Клещинову. Большинство предметов происходит с территории Каффы (тур.Кефе, совр.Феодосия). И только одна из них была найдена в Старом Крыму. По сообщению продавца этого предмета, находка сделана во время «грабительских» раскопок гончарного горна и поэтому не имеет никаких следов использования. Если бы источник сведений был более достоверен, то можно было бы говорить о существовании местного производства трубок этого фасона (8-10) в Эски-Крыме.

КАТАЛОГ

(Рис.1. А,Б,В — схема штамповки и орнаментации трубок; Г — схема обмера трубок для каталога; Д — варианты соединения полостей большого и малого клина (1 — нижнее, 2 — среднее, 3 — верхнее); Г — варианты формы окончания большого клина (1 — плоское, 2 — выпуклое коническое, 3 — выпуклое усеченно-коническое, 4 — выпуклое сегментовидное, 5 — выпуклое усеченно-сегментовидное, 6 — выпуклое сегментовидное с выступом в центре, 7 — выпуклое ассимметричное, 8 — вогнутое (с небольшим углублением по периметру и практически плоской основной поверхностью))

№1 (рис.1). Красноглиняная, с примесью слюды, красный ангоб, лощение. Тюльпановидная, киль выделен углубленной линией, без венчика и валика. Конец большого клина выпуклый сегментовидный со скругленными ребрами. Соединение верхнее прямоугольное.

Большой клин: H- 3,1;  D= 2,9; d- 1,57. Малый клин: D- 1,4; d-0,7; l- 3. Втулка: D- 2,75; d- 1,9. Чашечка: D~3,5; d- 2,6; d`- 2,8; H= 4,38; h-~ 1,5. (Низ киля обломан) Клеймо:ﻮﻠﻏﻮﺍ  ﺵﺎﻧﻤ Манаш Оглу.

(Рис.2  Курительная трубка (кат.№1))

№2 (рис.3,2). Красноглиняная, с примесью слюды, красный ангоб, лощение. Тюльпановидная,  киль выделен углубленной линией, без венчика и валика. Конец большого клина выпуклый сегментовидный с выступом в центре. Соединение верхнее подпрямоугольное.

Большой клин: H- 3,2; D= 3,4; d- 1,27. Малый клин: D- 1,46-1,5; d= 0,5; l= 3,45. Втулка: D- 2,71-2,79; d- 1,9. Чашечка: D-3,58; d-2,62; d`- 2,75; H= 3,9; h- 1,5. (Низ киля обломан) Клеймо: ﻮﻠﻏﻮﺍﻦﺎﻣﺮﻮﺍ Урман Оглу.

(Рис.3  Курительные трубки (кат.№№2,3))

№3 (рис.3,3). Красноглиняная, с примесью слюды, красный ангоб, лощение.

Тюльпановидная с ребром, киль выделен углубленной линией, без валика. Конец большого клина выпуклый усеченно-конический со скругленными ребрами. Соединение верхнее прямоугольное.

Большой клин: H сохр.- 3,2; d-1,1. Малый клин: D- 1,1; d=~ 0,7; l=3. Втулка: D- 2; d- 1,5. Чашечка: D2,3; d-2,15; H сохр.= 2,3; h

киль-перехват — 1,4. Клеймо: ﻮﻠﻏﻮﺍﻦﺎﻣﺮﻮﻋ  Урман Оглу.

(Рис.4  Курительные трубки (кат.№№4,5,6,7))

№4 (рис.4,4). Белоглиняная. Штампованный орнамент только по краю венчика, остальное – штамп формы. Подтюльпановидная с выделенным килем и валиком треугольного сечения, киль выделен вдавленными линиями; валик – маленьким валиком и углублением. Конец большого клина плоский, с незначительными углублениями-трещинами на ребрах. Соединение среднее круглое.

Большой клин: H- 2,3; D= 1,9; d-~ 1,65. Малый клин: D- 0,85; d= н.у.; l= 2,4. Втулка: D- 1,8; d- 1,4. Чашечка: D ч.- 2,34; H= 1,85 (3,2). Вечик: D — 2,32; d — 2,35; h — 1,35.

(Рис.5  Курительные трубки (кат.№№8,9,10,11))

№5 (рис.4,5) Белоглиняная, возможно, с ангобом. Невозможно установить формой или отдельным штампом нанесен орнамент чашечки. Подтюльпановидная без киля, с невыделенным валиком сегментовидного сечения. Венчик выделен валиком. Конец большого клина выпуклый сегментовидный. Соединение нижнее круглое. След стыковочного шва хорошо виден со всех сторон.

Большой клин: H сохр.- 2,3; d- 1,57; d»- 1,72. Малый клин: D-0,7; d- н.у.; l= 2,93. Втулка: D- 1,38; d»- 1,25. Валик: D- 1,95; W-0,5-0,57; O- 0,2. Чашечка: D- 2,47; H — 2,2 (H общ.сохр.- 3,05). Венчик: D осн.- 2,3 (по валику?).

(Рис.6  Курительная трубка (кат.№12))

№6 (рис.4,6). Розовоглиняная, лощение. Некоторая трехслойность обжига. Тюльпановидная, киль выделен линией оттиска зубчатого штампа; валик снаружи выделен оттисками концевого штампа. Штампа формы нет, остальные орнаменты от концевого штампа. Венчик обломан, выделен плавным валиком. Конец большого клина плоский, с незначительными углубленными складками на ребрах. Соединение среднее круглое.

Большой клин: H сохр.- 2,1; D сохр.= 1,6; d- 1,3. Малый клин: D-0,7; d=~ 0,3; l= 2,02. Втулка: D- 1,6; d- 1,2. Чашечка: D-2,48; H -2 (H общ. сохр.= 3,18). Венчик: d — 2,15; h венч.сохр.- 1,05. Толщина венчика (венчик-чашечка) — 0,4.

(Рис.7  Курительная трубка (кат.№13))

№7 (рис.4,7). Простой «гиреевский» фасон без киля и валика. Розвоглиняная. Конец большого клина плоский со скругленными ребрами. Соединение среднее круглое.

Большой клин: H сохр.- 1,45; d- 1,57; d по облому -1,58. Малый клин: D- 0,78; d= н.у.; l= 2,95. Втулка: D — 1,8; d- 1,42. Чашечка: D- 2,8; H — 3,88 (H сохр.- 4,38); h-~ 1,5.  Венчик: d осн. — 2,1; h сохр.- 0,5.

 

№8 (рис.5,8). Розовоглиняная. Ангоб и лощение не заметны. Подтюльпановидная «гиреевского» фасона без киля с невыразительным валиком. Венчик обломан. Конец большого клина плоский, со следом спицы от протыкания. Соединение среднее круглое, среднее, d~ 0,3.

Большой клин: H сохр.- 1,3; D по облому= 1,59; d- 1,53. Малый клин: D- 0,7; d= н.у.; l= 2,6. Втулка: D- 1,84; d- 1,54. Валик: D-1,7-1,8; W- 0,6; O-~ 0,3. Чашечка: D- 2,6; H сохр.= 1,8; h-~ 1,6. Венчик: d осн.- 2,13.

№9 (рис.5,9). Розовоглиняная, с грубым лощением. Без орнамента. Подтюльпановидная простого «гиреевского» фасона без киля и валика. Конец большого клина плоский, со скругленными ребрами. Соединение верхнее круглое, d~ 2,5. Ассимметрия большого клина.

Большой клин: H сохр.- 3,1; D сохр.= 1,5; d- 1,4. Малый клин: D-0.8; d= н.у.; l= 2,7.  Втулка: D- 1,95; d- 1,45. Чашечка: D — 2,9-3; h-~ 1,6.

№10 (рис.5,10). Розовоглиняная, с желтой поливой (м.б., все это лак). Подтюльпановидная, киль выделен рельефом; валика – углубленной линией. Орнаментация штампом-валиком. Конец большого клина выпуклый сегментовидный со скругленными ребрами. Соединение верхнее круглое, d~ 0,25.

Большой клин: H- 3,3; D= 2; d- 1,2. Малый клин: D- 0,75; d= н.у., м.б., 0,4; l= 2,2. Втулка: D- 1,5; d- 1,3. Чашечка: D- 2,75; h-~ 1,7 (H общ.- 3,95); h»- 1,0. Венчик: D — 2,7; d — 2,15; h — 2,15. Киль: ширина по срезу — 0,85; h -0,15.

№11 (рис.5,11). Розовоглиняная. Фасон 8-10 («тахта-чубук» Константинополя). Киль выделен оттисками зубчатого штампа, валик – оттиском широкого зубчатого штампа. Остальные орнаменты нанесены концевым штампом. Ангоб не фиксируется. Конец большого клина выпуклый сегментовидный со скругленными ребрами. Соединение верхнее прямоугольное, ~ 0,9х0,4.

Большой клин: H сохр.- 2,4; D сохр.= 2,3; d- 1,9. Малый клин: D-1,55; d~= 0,8; l= 3,3. Втулка: D- 2,84-3,1; d- 2,3-2,73. Чашечка: D-4,1; h- 1,9 (H общ.сохр.- ок. 3,2). Венчик: d осн.- 3,35-3,45; h сохр.- 1,1 (почти вся).

На чашечке с левой стороны оттиск штампа-листа, который иногда расценивают как клеймо.

№12 (рис.6). Желто-коричневая глина, красно-оранжевый ангоб, нанесенный кистью не по всей поверхности. Фасон 8-10 («тахта-чубук» Константинополя) Киль выделен двумя полосами оттиска зубчатого штампа, валик – оттисками широкого зубчатого штампа. Остальные орнаменты нанесены концевым штампом. Конец большого клина выпуклый конический (h — ок.0,3). Соединение среднее прямоугольное с козырьком, в чашечке — 1,7х1,5; во втулке — 0,9х0,4.

Большой клин: H- 2,1; D= 2,4; d- 2. Малый клин: D- 1,4; d= нет; l= 2,6. Втулка: D- 2,7-2,8; d- 2,28-2,22. Валик: D- 2,65-2,75; W-0,3; O- 0,6. Чашечка: D- 3,5-3,75; h- 2,0 (H общ.- 3,5); h» — 1,1. Венчик: D- 3-3,2; h- 1,5.

Совершенно целая, происходит из Старого Крыма.

№13 (рис.7). Розовая глина с примесью слюды, красный ангоб, лощение. На поверхности видны зерна магнезито-хромита. Подтюльпановидная с невыделенным килем. Венчик выделен маленьким валиком. Сохранился небольшой обломок чашечки с килем. Конец большого клина плоский со  скругленными ребрами. Соединение среднее круглое, d~ 0,25.

Большой клин: H сохр.- 1,3; D сохр.= 1,65; d- 1,6. Чашечка: D-3,25; h- 2. Венчик: d — 2,5.

В заключении следует сделать некоторые комментарии о распространении рассматриваемых фасонов трубок.

№№1,2 хорошо известны по публикациям материалов из Болгарии[41], Греции[42], Константинополя[43]. Именно этот фасон был самым многочисленным в Варне, что позволило М.Станчевой утверждать, что они изготовлены на месте[44]. Там на них наиболее часто встречаются клейма-розетки. Такие трубки найдены в комплексе, датируемом не ранее второй половины XVIII в., а также в погребении 1828 г. Р.Робинсон отнесла находки из Греции к концу XIX в.[45]. Правильные турецкие клейма на издаваемых находках из Феодосии наталкивают на вывод, что трубки сделаны во второй половине XVIII в. и происходят не из Варны. Трубка №3 по технологическим признакам может быть включена в эту же группу. Несмотря на различия в написании ее клейма с клеймом на трубке №2, их можно расценивать как одно и то же имя. Использование одним мастером нескольких форм-калыбов (до 5-8 шт.) вполне допустимо[46].

№№7-9 можно условно выделить в «северопричерноморскую» группу[47]. Они сделаны из розовой глины (в целом напоминающей формовочные массы керамики крымской группы, но без каких-либо видимых примесей). Можно говорить о двух разновидностях трубок этой группы.

Первая (№8) – близкой к тюльпановидной формы, без киля, с цилиндрической втулкой, валик со смещенным к краю максимальным диаметром, выделен желобками (рис.3,8). На трубках этой разновидности наиболее распространены орнаменты, выполненные штампом-валиком: параллелограммы, «городки», «пунктир».

Вторая (№№7,9) также близкой к тюльпановидной формы, без киля, с усеченно-конической втулкой без валика (рис.3,7,9). На изделиях этой разновидности встречается только орнамент, оттиснутый зубчатым колесом («пунктир»).

Аналогичные трубки хранятся в коллекциях всех приазовских и крымских музеев. Они найдены в слоях XVII в. во время раскопок 1991 г. в Феодосии[48]. Эта разновидность господствует в позднесредневековых слоях Патрея, где находки XVIII в. почти полностью отсутствуют[49]. В крепости Лютик, где накопление культурных слоев укладывается в рамки 1667-1742 гг., их количество, напротив, невелико[50]. В Азове, в комплексе находок из слоя под валом русской крепости (до 1696г.) были найдены фрагменты розовоглиняной трубки, которая относится к первой разновидности этой группы[51]. В слоях XVIII-XIX вв. в Анапе не было найдено ни одного экземпляра[52]. В публикациях также не было встречено ни одного изделия таких разновидностей. Это позволяет говорить о том, что трубки «северопричерноморской»  группы бытовали на ограниченной территории преимущественно во второй половине XVII в.

Трубки №№11,12 относятся к одному из самых распространенных в Причерноморье фасонов. Видимо, именно они при дальнейших исследованиях наиболее просто будут выстраиваться в эволюционные ряды.

В настоящее время можно говорить о трех основных разновидностях формы: 1) с круглым венчиком и круглой втулкой; 2) с круглым венчиком и 8-гранной втулкой; 3) с 10-гранным венчиком и 8-гранной втулкой. Скорее всего, эти разновидности отражают направление эволюционного развития.

Их находки известны в Болгарии[53], Румынии[54], Греции[55], Турции[56], на всех причерноморских памятниках, где есть слои второй половины XVIII – начала XIX вв.[57], в Москве[58] и т.д. Суммарное время их бытования — XVIII – начало XIX в.

Судя по разнообразию формовочных масс, производство трубок этого фасона было налажено во многих местах. В исходном месте, «законодателе мод», на них часто ставили «цеховое» клеймо сегментовидной формы со скругленными углами и надписью «ﻦﺎﺸﻴﻧ» (чтение предположительное). М.Станчева и А.Велков предложили его переводить как  «белег» (клеймо)[59]. Иногда это клеймо оттискивали несколько раз или дополняли его оттисками одного-двух других клейм[60]. Кроме того, на них (как и на №11) встречаются отпечатки листовидного штампа[61], который тоже можно расценивать как клеймо (на всех известных мне экземплярах этот оттиск поставлен только один раз). Возможно, здесь мы имеем дело с другим цеховым клеймом, а, следовательно стоит задача идентификации еще одного центра производства.

Часть московских находок этого фасона привезена из османских земель и имеет выразительные турецкие клейма[62]. Однако в Москве должно было существовать местное производство реплик с турецких образцов. Клейма на некоторых из них представляют собой грубые подражания арабской графике[63].

При проведении охранных раскопок в Москве, рядом с Казанским собором, в 1992г. было обнаружено компактное скопление таких трубок. На некоторых из них стояли клейма с русскими и латинскими буквами, а на одной сохранилось читаемое турецкое клеймо, перешедшее с оригинала на форму-штамп.

Все они сделаны из одного материала, в одном режиме обжига и имеют одну технологическую особенность – мелкие трещинки на внешней поверхности, образовавшиеся от недостаточной пластичности глины.

Самые распространенные, «образцовые» трубки этого фасона с клеймами «нишан» должны происходить из какого-то очень крупного центра производства. Во второй половине XVIII в. он являлся одним из двух господствующих в Причерноморье (второй фасон небольшого размера почти без орнамента, с часто встречающимся клеймом в виде птички). К этому же времени относится «Трактат о торговле на Черном море» Карла Пейсонеля, где говорится о только двух сортах трубок: 1) «тахта-чубук» из Константинополя и 2) изделиях из Герменчека и Гайгема[64]. Скорее всего, рассматриваемый фасон штамповали именно в Константинополе. Естественно, подражания им делали во многих местах. Публикуемая трубка (№12) могла быть сделана в Старом Крыму. Трубка №11 (с клеймом-листиком), скорее всего, также была сделана в каком-то другом месте, может быть, Софии.

Коллекция трубок в Археологиеском музее в Москве

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ГМСБ — Годишник на музеите от Северна България. Варна

ДАН — Доклады Академии Наук

НМВ — Народния Музей-Варна. Варна

КСИА — Краткие сообщения Института арxеологии АН СССР.М.

МИА — Материалы и исследования по арxеологии СССР.М.;Л.

РОМК — Ростовский областной музей краеведения

СА — Советская арxеология. М.

САИ — Свод археологических источников

СКНЦ ВШ — Северо-Кавказский научный центр высшей школы

BAR BS — British Archaeological Report. British Series. Oxford

BAR IS — British Archaeological Report. International Series. Oxford

IJNA -International Journal of Nautical Archaeology and Underwater Exploration. N.Y. etc.

 


[1] Robinson, R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth and of the Athenian Agora // Hesperia, 1985. Vol. 54. — N 2. , p.150.

[2] Spinden H.J. Tobacco is american. The story of tobacco before the coming of the White Man. N.-Y.: The New York Public Librery, 1950., p.13-22, pls.15-17.

[3] Robinson, R.A.M. Op.cit., p.151

[4] Ibid., p.151. В отечественной историографии распространено мнение о несколько более позднем появлении курения в Турции, с 1609 г. См.: Баранов И.А. Главные ворота средневековой Солдайи // Архитектурно-археологические исследования в Крыму. Киев, 1988., с.92; Еремеев Д.Е. На стыке Азии и Европы. Очерки о Турции и турках. М., 1980, с.93.

[5] Robinson, R.A.M. Op.cit., p.151

[6] Станчева М. Колекцйата от лули във Варненския музей // Изв.НМВ, кн. VIII (XXIII).Варна, 1972, с. 82.

[7] Heyes, J. Turkish Clay Pipes: A Provisional Typology // The Archaeology of the Clay Tobacco Pipe, IV. London, 1980, p.4. (= BAR, IS, Vol.92).

[8] Российское законодательство Х-ХХ веков.-  Акты Земских соборов. /Ред.А.Г.Маньков/. М., 1985,т.3 с.441,коммент.

[9] Там же, с.254 (статья 11).

[10] Полное собрание законов Российской империи с 1649 года.- т.3 (1689-1699). СПб., 1830, с.303, N1581. [Указ] Именный, данный Розряду.- О вольной продаже в Москве и других городах табаку и о назначении для сбору пошлины с сей торговли таможеннаго Головы и целовальников. (Указ от 16 апреля 1697г.). Ср.: Указ №1590 от 23 июня 1697 года «О перевозе табаку в улусы».

[11] Price, J. The Tobacco Adventure to Russia. Enterprise, Politics, and Diplomacy in the Quest for a Northern Market for English Colonial Goods, 1676-1722. Philadelphia, 1961, p.52. (В этой работе приведены некоторые сведения, касающиеся источников поступления табака в Россию)

[12] Price, J. Op.cit., p.52

[13] Арчвадзе Т.Д. Позднесредневековые керамические изделия Восточной Грузии. //Археологические памятники феодальной Грузии. Тбилиси, 1978, т. 3. — с. 111-133; Гунба М.М. Краткий отчет об археологических раскопках в Сухуми в 1980 году // Археологические открытия 1980 года в Абхазии. Тбилиси, 1982, с. 33-37; Талис Д.Л. Городище Тепе-Кермен // КСИА, вып. 148.М.,1976, с.100 (XVI-XVII вв.); Беляева С.А., Ляшко С.Н. Об одной категории керамических изделий // 350-летие Азовского осадного сидения. Тез. докл. конференции. Азов, 1991, с.6-7; Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. М., 1972, с.97, рис.39; Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в Ингушетии в 1925-1932 гг. Грозный, 1963, с.27 и сл.; Семенов Л.П. Склеп с фресками в ингушском сел. Эгикал // Известия Чечено-Ингушского науч.-исслед. ин-та, т.2, вып.1.Грозный,1960, с.49; Тменов В.Х. «Город мертвых». Орджоникидзе, 1973, с.47.

[14] Мустафаев А.Н.  Этнографические наблюдения об одном из неизученных ремесел в Азербайджане // ДАН Азерб. ССР, т. XXXIII, № 2.Баку,1977, с.74-77; Watson P.J. Archaeological Ethnography in Western Iran. Tucson, Arizona, 1979, p.203. (=Viking Fund publications in anthropology, N 57).

[15] Robinson, R.A.M. Op.cit., p.156-157.

[16] Кудрявцев А.А. Раскопки богатого здания VIII-XIII вв. в жилом квартале средневекового Дербента. // Археологические памятники раннесредневекового Дагестана .Материалы по археологии Дагестана, т. 7. Махачкала, 1977, с. 74-103. Исмизаде О.Ш., Ибрагимов Ф.А. Художественная штампованная керамика средневекового Баку. Баку, 1983, с.108; Исмизаде О.Ш. Крепостное сооружение в Бакинской бухте // СА, №1,М.,1966, с.281, 282, рис.1,3.

[17] Heyes, J. Turkish Clay Pipes…, p.3.

[18] Виноградов В.Б. О некоторых критериях датировки позднесредневековых погребальных комплексов Северного Кавказа // Известия СКНЦ ВШ, Общественные науки,  №1 (17).Ростов на Дону,1977, с.66-67. Его выводы были признаны рядом исследователей. Напр.: Даутова Р.А. Склеп с поминальной камерой у сел. Эрзи // Традиционная материальная культура Чечено-Ингушетии. Чечено-Ингушский НИИ истории, экономики, социологии и филологии. Грозный, 1989, с.100.

[19] Green, J. Southeast Asian ceramic smoking pipes //IJNA, vol.15, N2.N.-Y.,1966,p.167-169.

[20] Hayes, J. Turkish Clay Pipes…, p.3.

[21] Бобринский А.А. Гончарство Восточной Европы. Источники и методы изучения. М., 1978, с.242.

[22] Hayes, J. Op.cit., p.3.

[23] Салтыков А.Б. Первый русский керамический завод // Избранные труды. М.,1962.  с.307; Салтыков А.Б. Самое близкое искусство. М., 1968, с.177, 180; Заозерская Е.И. Развитие легкой промышленности в Москве в первой четверти XVIII в. М., 1953, с.332-334.

[24] Станчева М. Колекцйата от лули във Варненския музей.., с.81-99; Станчева М. О производньи керамичких лула у Булгарскоj. // Музеj применьене уметности. Београд. Зборник. Београд, 1975/1976, с.129-138; Станчева М., Медарова С. Производството на глиняни лули у нас // Музеи и паметници на културата. София, 1968, N 4, с.4-13; Станчева М., Николова Т. Нови проучвания върху глинените лули от Сердика // Сердика, III, с. 133-142; Илчава В. Глинени лули от Велико Търново // Годишник на музеите от Северна България. Варна, 1975, Кн. 1, с.179-199; Хараламбиева А. Лули за чубуци от градския музей в Провадия // Известия НМВ,  т. 22 (37). Варна,1986, с.141-147.

[25] Heyes, J. Op.cit., p.3-10.

[26] Robinson R. Clay Tobacco Pipes from the Kerameikos // Mittelungen des Deutschen Archaologischen Instituts Athenische Abteilung. Bd. 98. Berlin, 1983, S. 265-285. Robinson, R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth…, p.149-203.

[27] Станчева М., Николова Т. Указ. соч., с.140; Станчева М., Медарова С. Указ. соч., с.9.

[28] Станчева М., Николова Т. Указ. соч., с.134.

[29] Рабинович М.Г. Гончарная слобода в Москве XVI-XVIII вв. (по археологическим материалам) // МИА № 7.М.,1947, с.72-73.; Розенфельдт Р.Л. Московское керамическое производство XII-XVIII вв. // САИ, Е1-39.М., 1968, с.56-57.

[30] Raban, Avner. The Shipwreck off Sharm-el-Sheich // Archaeology, Vol.24, N 2.N.-Y.,etc,1971, p.151-152, 155. Общий обзор находок см.: Robinson R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth…, p.150-161.

[31] Арчвадзе Т.Д. Указ. соч., с.133; Raban А. Op.cit., p.151.

[32] Мустафаев А.Н. Указ. соч., с.74,76; Клапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. // Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII-XIX вв.). Орджоникидзе, 1967, с.163.

[33] Станчева М., Николова Т. Указ. соч., с. 133-142.

[34] Мустафаев А.Н. Указ. соч., с.75.

[35] Robinson R. Clay Tobacco Pipes from the Kerameikos, p.153

[36] Щепинский А.А. Красные пещеры. Симферополь, 1897, с.103.

[37] В отдельных случаях допустимо присутствие в формовочных массах включений-минералов, что делает допустимым использование петрографического анализа, однако количество таких находок слишком мало для проведения широких исследований. Ср.: Davidson L.S., Davey P.J. Thin section analysis of clays used in five British clay pipe production centers // The Archaeology of the Clay Tobacco Pipe, Vol. VII. More Pipes and Kilns from England (=BAR BS, 1982, Vol. 100.), p.311-344.

[38] Hеyes, J. Turkish Clay Pipes…, p.3-10.

[39] А.Н.Мустафаев сделал краткое этнографическое описание этого

производства на основании наблюдений в Азербайджане, где оно сохранилось вплоть до 60-х гг. текущего столетия: Мустафаев А.Н. Указ.соч., с.74.

[40] Щапова Ю.Л. Древнее стекло. Морфология, технология, химический состав. Учебное пособие. М., 1989, с.32-49.

[41] Станчева М. О производньи керамичких лула…, с.89-90, рис. 14; Илчева В. Указ. соч., с.182-3, табл.I,11, (тип 4,); Хараламбиева А. Указ. соч., с.146, табл.V,33.

[42] Robinson R. Clay Tobacco Pipes from the Kerameikos…, p.281-282, Taf.55 (№№46-51); Robinson, R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth…, p.190-191, 200, pls.58-59, 64 (A-37-38, C-119-121).

[43] Robinson R. Clay Tobacco Pipes from the Kerameikos…, p.281-282, Taf.55 (№№46-51); Robinson, R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth…, p.190-191, 200, pls.58-59, 64 (A-37-38, C-119-121).

[44] Станчева М. О производньи керамичких лула…, с.89-90.

[45] Станчева М. О производньи керамичких лула…, с.89-90.

[46] Oswald A. On the life of clay pipe moulds // The Archaeology of the Clay Tobacco Pipe, Vol. IX (= BAR BS, Vol. 146, Pt. I), p. 5-22.

[47] Волков И.В. Керамика Азова XIV-XVIII вв. (Классификация и датировка) / Автореф. канд. дисс. М., 1992, с.19, 22, табл.3, 11-12.

[48] С коллекциями из своих раскопок меня ознакомил А.В.Сазанов.

[49] Была просмотрена коллекция из сборов и раскопок на городище, любезно предоставленная Б.Г.Петерсом.

[50] Коллекция из раскопок 1971-1972 гг. хранится в музее-заповеднике «Танаис». О крепости подробнее: Чеснок В.Ф. Крепость Лютик (ХVП-ХVШ  вв.).// Известия РОМК, вып.5. Ростов-на-Дону, 1988, с.66-73.

[51] О раскопках этого объекта см.: Волков И.В. Раскопки в городе

Азове в 1987 году. // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1987 году. Тезисы докладов к областному семинару. Азов, 1988, с.9-11; Волков И.В. Отчет о раскопках в городе Азове в 1987 г. Архив ИА АН СССР.- Р1.

[52] В фондах Анапского музея хранится не менее 200 трубок, с которыми меня ознакомил А.М.Новичихин. Наиболее крупная коллекция: АМ №6853.

[53] Станчева М. Колекцйата от лули във Варненския музей…, с.83-87, рис.7-9 (группа 1); Станчева М. О производньи мичких лула у Булгарскоj…, с.136, рис.22.; Илчева В. Указ. соч., с.183, табл.II, 15,16, №№18,22,31,130.  Хараламбиева А. Указ. соч., с. 145, табл.III (тип 4, ранние образцы).

[54] Andronic A., Neamtu E. Cercetari arheologice pe teritiul jrasului Jasi in anii 1956-1960 // Arheologia Moldovei. Vol.II/III. Bucuresti, 1964, p.425, 428, fig.141; Ionascu I., Zirra V. Manastirea Radu Voda si biserica Bucur // Bucuresti de odinioara in lumina sapaturilor arheologice. Bucuresti, 1959, p.76, pl.LXVIII, 1-3; Cantea Gh. Cercetari arheologice pe dealul Mihai Voda si imprejurimu // Bucurestii de odinioara in lumina sapaturilor arheologice. Bucuresti, 1959, p p.127, 143, pl.CII.

[55] Robinson R.A.M. Tobacco Pipes of Corinth…, p.165, 186-187, 197, pls.56, 62 (A-19-21, C-93-99).

[56] Hеyes, J. Turkish Clay Pipes…, p.7, тип X.

[57] См. прим. 56. В краеведческом музее Белгорода-Днестровского была просмотрена коллекция из случайных находок с территории Аккермана.

[58] Рабинович М.Г. Московская керамика // МИА, №12. М.,1949, с.71, рис.6, с.78; Розенфельдт Р.Л.Указ.соч., с.56-57, табл.19.

[59] Станчева М., Николова Т. Указ. соч., с.134.

[60] Там же, с.137, рис.6; Станчева М. Колекцйата от лули във Варненския музей…, с.85.

[61] Станчева М., Указ. соч., с.85-86.

[62] Пользуюсь случаем выразить благодарность В.Ю.Ковалю, ознакомившему меня с последними находками из раскопок в Москве: Р-I МШ-90/яма 1, №81 и др.

[63] Розенфельдт Р.Л.Указ. соч., Табл.19.

[64] Пейсонель К. Трактат о торговле на Черном море // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII — XIX вв. / Сост., ред., вступл. В.К.Гарданова. Нальчик, 1974, с.184.

Social Network

Свежие комментарии

    Январь 2015
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    « Дек   Мар »
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    262728293031